сегодня14декабря2018
Ptiburdukov.RU

   Всемирная история есть сумма всего того, чего можно было бы избежать.


 
Главная
Поиск по сайту
Контакты

Литературно-исторические заметки юного техника

Хомяк Птибурдукова-внука

роман А.Н. Толстого «Хождение по мукам»


История создания романа

А.Н. Толстой «Хождение по мукам»

История создания романа-трилогии «Хождение по мукам» крайне драматична для самого писателя. Её трудно восстанавливать литературоведам, ибо всё, что говорил о своём романе сам А.Н. Толстой – «красный граф» и эмигрант-возвращенец – следует тщательно анализировать, чтобы отделить двуличную ложь писателя от настоящей трагедии, которую суждено было пережить автору романа, раз и навсегда «наступившему на горло собственной песне».

Первая часть трилогии, получившая впоследствии название «Сёстры», создавалась Толстым в эмигрантский период и датирована самим писателем 1921 годом. Возможно, Толстой планировал опубликовать первую часть как отдельное произведение в эмигрантской печати, но он понимал, что его роман неизбежно встанет в один ряд с тысячами повестей и романов вчерашних граждан России, выброшенных на чужбину, пройдёт совершенно незамеченным читающей публикой.

В 1923 году, измученный лишениями эмигрантского быта, Толстой возвращается в советскую Россию. Здесь уже начинается серьёзное осмысление событий революции и гражданской войны, рождается новая идеология и новая литература. Однако прощение советской власти и свой кусок сладкой булки с маслом нужно было ещё заслужить. Невозможно было сделать это, создавая фантастические романы и переделывая сказки Коллоди на новый лад. Время и окружающая действительность настоятельно требовали от писателя предательства вчерашних идеалов, отречения от своего недавнего прошлого, пляски на костях старого мира. Только создав воистину монументальное произведение-эпопею, объясняющее всё советским властям, можно было доказать свою лояльность и преданность новым «хозяевам России». Одновременно перед автором стояла задача написать занимательный и нескучный роман, который должен был вызвать интерес у читающей публики, особенно у молодёжи, не знавшей и не помнившей истинных событий революции и гражданской войны.

В 1925 году писатель переделывает первую часть «Хождения», превращая своё весьма заурядное эмигрантское произведение в обличительно-фантастический роман.

А.Н.Толстой – современник и участник эпохальных событий 1914-1920 годов – с упорством писателя-фантаста повествует о героях, которые уже тогда, в 1917 году прекрасно знают, чьей победой завершится «великая русская смута» XX века. С первых страниц романа автор начинает петь высокопарные дифирамбы в адрес большевиков, сеять сомнения в души своих «старорежимных» персонажей, чтобы у читателя не закралось и толики сомнения в неизбежной победе советской власти.

Помимо политических нестыковок, в первой части трилогии поражает совершенно фантастическое описание бытовой стороны жизни русской интеллигенции накануне Первой мировой войны. Адвокат Николай Иванович Смоковников имеет шикарную квартиру в центре Петербурга, содержит жену, её сестру, свою любовницу с её детьми. Помимо этого – в его квартире обосновался ещё и литературный салон, где бывают все петербургские знаменитости. Все перечисленные персонажи разъезжают по дорогим курортам, а жена-изменница отправляется в длительный вояж в Париж прямо накануне мировой войны. С началом войны она столь же легко и быстро оттуда возвращается. Вспомним, что Ленину для такой операции понадобился пломбированный вагон, а Троцкому пришлось выбираться из Испании через Канаду и США. В тоже самое время такой же вполне успешный адвокат А.Ф. Керенский по своей бедности не мог стать депутатом Государственной Думы, пока партия эсеров не приобрела для него дом, чтобы повысить имущественный ценз своего кандидата.

Около полутора лет заняли подготовительные работы ко второму тому: поездки по местам событий, беседы с участниками гражданской войны, работа с печатными и рукописными источниками и — главное — осмысление материала. Толстой использовал при написании второй части трилогии малодоступные в советской России белоэмигрантские источники. Не оставляет сомнения его знакомство с первыми томами «Очерков русской смуты» А.И.Деникина и другими воспоминаниями участников гражданской войны со стороны белого лагеря. В отличие от белоэмигрантских авторов, писавших о гражданской войне (Краснов, Деникин, Шинкаренко и др.), Толстой не был непосредственным участником или свидетелем описываемых им событий. Поэтому некоторые эпизоды их произведений были подвергнуты основательной переработке и включены в текст романа, как собственные размышления автора.

П.П. Кончаловский, А.Н. Толстой в гостях у художника
П.П. Кончаловский, А.Н. Толстой в гостях у художника

«Утром мажу бутерброд - Сразу мысль: а как народ?» [Л. Филатов]

«Нужно было очень много увидеть, узнать, пережить, — рассказывал впоследствии писатель. — Мне нужно было сделать основное, а именно: определить свое отношение к материалу. Иными словами, нужно было все заново пережить самому, продумать и прочувствовать».

Первые строки второй части трилогии были написаны в марте 1927 года. В конце апреля Толстой отправил в журнал «Новый мир» две главы.

Редактор журнала В. П. Полонский в письме Толстому выразил опасение, что события будут изображены в романе «под углом зрения людей, пострадавших от революции», а это не очень уместно во время подготовки к празднованию десятилетия Октября.

Толстой немедленно ответил Полонскому большим письмом:

«Дорогой Вячеслав Павлович, что Вы делаете? С первых шагов Вы мне говорите, — стоп, осторожно, так нельзя выражаться. Вы хотите внушить мне страх и осторожность, и, главное, предвидение, что мой роман попадет к десятилетию Октябрьской революции. Если бы я Вас не знал, я бы мог подумать, что Вы хотите от меня романа-плаката, казенного ура-романа…

Нужно самым серьезным образом договориться относительно моего романа. Первое: я не только признаю революцию, — с одним таковым признанием нельзя было бы и писать роман, — я люблю ее мрачное величие; ее всемирный размах. И вот — задача моего романа — создать это величие, этот размах во всей его сложности, во всей его трудности. Второе: мы знаем, что революция победила. Но Вы пишете, чтобы я с первых же слов ударил в литавры победы, Вы хотите, чтобы я начал с победы и затем, очевидно, показал бы растоптанных врагов. По такому плану я отказываюсь писать роман. Это будет одним из многочисленных, никого уже теперь, а в особенности молодежь, не убеждающих плакатов…

Нет, революция пусть будет представлена революцией, а не благоприличной картиночкой, где впереди рабочий с красным знаменем, за ним — благостные мужички в совхозе, и на фоне — заводские трубы и встающее солнце. Время таким картинкам прошло, — жизнь, молодежь, наступающее поколение требует: «В нашей стране произошло событие, величайшее в мировой истории, расскажите нам правдиво, величаво об этом героическом времени».

Но едва только читатель почувствует, что автор чего-то не договаривает, чего-то опасается, изображает красных сплошь чудо-богатырями, а белых — сплошь в ресторане с певичками, — со скукой бросит книжку».

Да, как мы видим, автор отчаянно боролся за свой роман. Толстой, действительно, хотел и мог бы создать произведение, вошедшее наравне с «Тихим Доном» Шолохова и «Белой гвардией» Булгакова в золотой фонд отечественной литературы, но…

Советские чиновники от литературы заставляли автора беспощадно резать и кромсать тело многострадального романа, оставляя на его страницах место только для положительно-картонных героев-схем и откровенных глупостей с точки зрения здравого смысла. Так, описывая штурм корниловцами Екатеринодара в конце марта 1918 года, Толстой со страниц своего романа пытается убедить читателя, что штурмовать город многочисленной (!) и хорошо обученной Добровольческой армии было гораздо проще, чем оборонять его едва-едва созданным красным формированиям Автономова и Сорокина. Стоит ли говорить о том, что сегодня подобные утверждения могут вызывать лишь горькую усмешку даже у людей, совершенно не знакомых с азами военного дела.

Исполняя явный идеологический заказ, Толстой-фантаст также повествует о сложностях «красной» переправы у станицы Ново-Дмитровской в марте 1918 года, приводит совершенно фантастические диалоги и факты из жизни деятелей белого движения, осознавая, что краснеть за эту литературную ложь ему придётся только перед далёкими потомками. На тот момент история гражданской войны писалась победившей стороной, героизация вчерашних противников являлась преступлением, и художественный вымысел писателя превзошёл все мыслимые границы.

Из текста романа также совершенно ясно, что автор не был знаком не только с реальностью войны, но и с немаловажными деталями быта населения Петрограда в 1918 году. После отъезда Телегина Даша совершенно спокойно проживает в центре города одна в своей пятикомнатной(!) квартире, принимает у себя эмиссаров Добровольческой армии, связанных с савинковскими антибольшевистскими организациями, и никакой домком её не «уплотняет» как буржуйку и не доносит в органы ВЧК о её сомнительных визитёрах. Фантастика, да и только!

С июльского номера «Нового мира» за 1927 год началась публикация второй части «Хождения по мукам» и продолжалась до июля 1928 года. Подготавливая книгу к отдельному изданию, Толстой дал этой части заглавие «Восемнадцатый год».

Пятнадцать лет спустя, закончив переработку трилогии в целом, сам Толстой указывал на «недостатки» первого варианта «Восемнадцатого года»: «Это был предельный историзм… Это было просто непереваренные куски и исторические фрагменты, которые попадались мне в руки… Тут ничего не было связного, приходилось восполнять эти пропущенные места рассказами очевидцев, но по рассказам очевидцев, конечно, история не пишется, поэтому тут было много допущено ошибок, которые пришлось потом исправлять».

Чтобы сгладить свои «исторические ошибки» и проявить ещё большую лояльность к советской историографии гражданской войны Толстой пишет повесть «Хлеб», посвящённую обороне Царицына. Оборона Царицына в 1930-е годы считалась главным событием в советской истории гражданской войны, а освещение «кубанских походов» Корнилова-Деникина оставалось прерогативой белоэмигрантских авторов. Именно это обстоятельство и заставило Толстого столь сурово отзываться о второй части своей трилогии. Тем не менее, «Восемнадцатый год» А.Н. Толстого стал одним из крупнейших произведений советской литературы конца 1920-х годов. На безрыбье, как говорится, и рак – рыба. «Восемнадцатый год» ознаменовал и полный переход писателя на позиции соцреализма.

Третий том трилогии «Хмурое утро» дался Толстому труднее всего. Нужно было привести к общему знаменателю целый ряд разорванных сюжетных линий, подвести идеологическую подоплёку под неожиданное «воскресение» уже обречённых автором на гибель центральных героев – Кати и Рощина, дать «правильную» оценку крестьянскому антибольшевистскому движению.

«Слишком много острых мест и наиострейшее это — крестьянское движение, — махновщина и сибирская партизанщина, которые корнями связаны с сегодняшним днем», — писал Толстой В. П. Полонскому, объясняя задержку с выходом завершающего тома романа.

Конечно, дело было не только в этом. Толстой прекрасно чувствовал историческую эпоху своего времени: на дворе был уже не конец 1920-х, а середина 1930-х годов, когда любая «ошибка» в трактовке событий гражданской войны могла стоить ему жизни. Поэтому к работе над третьей частью «Хождения по мукам» предусмотрительный писатель вернулся только в 1939 году – после выхода исторического романа о Петре I, одобренного партией и правительством.

«Хмурое утро» было закончено как раз в тот день, когда началась Великая Отечественная война – 22 июня 1941 года.

Поскольку романы, составляющие трилогию, писались с большими интервалами, Толстой почти до конца своей жизни трудился над текстом «Хождения по мукам», сводя его к единому стилю, многое переделывая, придавая ему стройность единого произведения. Только в 1943 году вышло первое издание «Хождения по мукам» в одном томе, и 19 марта этого же года постановлением Совета Народных Комиссаров А. Н. Толстому была присуждена Государственная премия за роман. 30 марта в газете «Известия» была опубликована телеграмма писателя о передаче премии на постройку танка. Толстой просил разрешения назвать эту боевую машину — «Грозный».

Обращение к теме потерянной и возвращённой родины было как нельзя более своевременным в годы Великой Отечественной войны. Сам Толстой признавался:

«Дело в том, что ощущение родины на рубеже первой мировой войны и даже в первую мировую войну в среде интеллигенции было ослаблено. И только за эти 25 лет новой жизни, и в особенности в преддверии ко второй мировой войне, стало вырисовываться перед каждым человеком глубокое ощущение связи, неразрывной связи со своей родной землей. Мы пришли к ощущению родины через глубокие страдания, через борьбу. Никогда на протяжении, может быть, целого века не было такого глубокого и острого ощущения родины, как сейчас…»

В «Краткой литературной энциклопедии» указывается, что в романе-эпопее социалистического реализма появилось «новое качество жанрового содержания. Оно заключается в том, что становление характеров главных героев происходит не просто в связи, но на основе их положительного активного участия в исторически прогрессивных и революционных событиях».

В наиболее значительных романах-эпопеях русской литературы, созданных М. Горьким, А. Толстым, М. Шолоховым, раскрывается «противостояние и перепутье истории и «частного человека», народа и личности, их драматическая встреча, горечь их противоборства и радость их единения».

«Хождение по мукам» А.Н.Толстого – роман-эпопея, который слишком много может сказать нам, людям XXI века, но вовсе не об эпохе 1914-1919 годов. Сегодня «Хождение по мукам» представляет собой ценнейший исторический источник, дающий представление о том, какими путями развивалась отечественная литература в 1930-40-е годы XX столетия. При наличии и доступности других исторических источников далёкие потомки могут по-разному судить о событиях революции и гражданской войны, могут вдоволь иронизировать над наивностью и идеологической закрепощённостью автора, творившего в весьма непростые годы «сталинского режима».

Не случайно в 1990-е годы, когда утрата единой государственной идеологии привела к новым трагическим событиям в истории нашей страны, роман А.Н.Толстого был практически забыт. Тема возвращения утраченной родины и гордости за свою страну начинает вновь вторгаться в сознание ныне живущих людей.

К сожалению, внимательно перечитать трилогию А.Н.Толстого и задуматься над тем, почему роман написан именно так, а не иначе, не по силам очень многим нашим современникам. Но возвращение к его страницам хотя бы в виде не самых удачных экранизаций и обсуждений на Интернет-форумах, на наш взгляд, говорит о многом.

Герои и прототипы

Роман-трилогия А.Н.Толстого «Хождение по мукам», в отличие от романов М.И. Шолохова и М.А. Булгакова, никогда не входил в обязательную школьную программу. Отчасти это правильно, поскольку идеологическая перегруженность и те условия, в которых автор вынужден был создавать вторую и особенно третью части трилогии, отрицательно сказались на художественной ценности самого произведения.

Литературоведы и историки литературы до сего дня спорят: были ли у героев Толстого реальные прототипы? Слишком схематично поданы автором на страницах романа образы главных персонажей – Телегина, Рощина, Даши, и особенно – Кати Булавиных.

Подчас А.Н.Толстой, словно фокусник из рукава, «достаёт» необходимого ему героя, чтобы продолжать развитие сюжета произведения. Именно так он поступает с одним из наиболее интересных персонажей – Вадимом Петровичем Рощиным.

Е.А. Шиловский

Е.А. Шиловский

Литературоведы уверяют, что образ Рощина – блистательного офицера, перешедшего на сторону красных, был списан автором с Евгения Александровича Шиловского (1889–1952), его зятя. Увы, имя этого человека сегодня знакомо немногим. Более того, в советское время про Шиловского говорилось немало гадостей.

Лейб-гвардеец Шиловский, представитель небогатого тамбовского дворянского рода, после окончания военного училища стал офицером-артиллеристом, воевал на фронтах Первой мировой, за храбрость награждался именным георгиевским оружием, перед революцией окончил Николаевскую академию Генерального штаба.

Почему Шиловский перешёл на сторону красных — трудный вопрос. Возможно, виной тому идеализм, очарование некоторыми иллюзиями того времени, желание быть «вместе с народом»... Как бы там ни было, свой выбор Евгений Александрович сделал и оставался ему верен. Все досужие разговоры о нём были связаны с личной драмой. В 1921 году Шиловский, тогда — помощник начальника штаба Западного фронта, недолго, кстати, командовавший 16-й армией, влюбился в жену своего заместителя, и Елена Нюренберг-Неелова стала его женой, родились сыновья Евгений и Сергей. В 1929 году Шиловский уехал в командировку, а Елена Шиловская отправилась в гости, где встретила Михаила Булгакова. Любовь свела обоих с ума. Именно Шиловская, как известно, стала прототипом Маргариты в знаменитом романе Булгакова. В 1932 году последовал развод с бурным выяснением отношений и делёжкой детей. Евгений остался с отцом, Сергей воспитывался в новой семье автора «Дней Турбинных».

В 1935 году преподаватель Академии Генштаба Евгений Шиловский познакомился в санатории «Узкое» с дочерью А.Н. Толстого Марианной. Случился роман, он завершился хорошо — и Евгений Александрович обрел счастье, хотя был старше жены на двадцать один год. Толстой «возрастного» зятя принял — он сам переживал в этот момент развод, уходя к молодой жене. Потом они крепко дружили, в Москве жили рядом.

Е.А. Шиловский

Е.А. Шиловский

Шиловский - образец офицерской чести, работяга, друживший со многими видными военными, не раз вульгарно «пинался» делягами от литературы, называвшими себя «булгакововедами», за то, что якобы стрелял в Булгакова. Его не стеснялись называть даже Дантесом! Поводом к подобным выпадам послужил неосторожный рассказ Е. Шиловской о беседе её бывшего мужа с Булгаковым. По её словам, Шиловский схватился за револьвер, а Булгаков предложил ему дуэль, которая так и не состоялась.

Сохранилось письмо Е.А. Шиловского родителям бывшей жены, в котором он совершенно спокойно объясняет, что «не хочет стоять на пути у высоких чувств» и Елену благородно отпускает. Старомодно, благородно, по-рощински…

27 мая 1952 года Евгений Александрович умер от инфаркта — в своем служебном кабинете. Похоронен он на Новодевичьем кладбище в Москве.

В романе А.Н.Толстого образ Рощина выглядит несколько схематичным в самом начале, а его развитие в третьей книге трилогии оставляет у читателя массу сомнений и недоумений. Только любовь Вадима Петровича к Екатерине Дмитриевне скрашивает его схематичность и безжизненность на страницах романа. Только любовь позволяет понять, что на самом деле должно было произойти в душе русского человека, чтобы он принял Россию такую, униженную и оскорблённую, простил, как прощают любимой женщине, все её безумства и падения. В «Хмуром утре» Рощин рассуждает о том, сможет ли он принять и простить Катю после Красильникова, после всего самого страшного, что могло случиться с ней? Да, он понимает, что готов принять её любую просто потому, что не в силах вырвать из сердца, изменить и предать того, кого любит, в кого верит, кому ещё можно помочь. Так и с родиной, которую не выбирают…

Поэт Бессонов

А.А. Блок

А.А. Блок

Под именем Алексея Бессонова в романе выведен, несомненно, Александр Блок. Карикатурный, безжизненный персонаж Бессонов – горькая сатира на коллегу по литературному цеху. В романе всё сочится намеками на поэта — у Бессонова даже инициалы те же, «А.А.Б.»

А.Н. Толстой не единожды занимался сатирой на поэта: в «Приключениях Буратино», например, Блок без труда узнаётся в образе трагического стихоплёта Пьеро. Оскорбивший Петра Первого голландец, получивший оплеуху, носил фамилию Блок. Убитый в провинции губернатор — Блок.

Толстой задевает Блока во множестве своих произведений. Совпадение? Нет, конечно. Предположений по этому поводу было много, от тривиальной ревности — Блок восхищался Натальей Крандиевской, женой Толстого, до еще более тривиальной — зависти. В Блоке Толстой видел некий символ ушедшей эпохи, ушедшей с честью. Толстому так красиво уйти не удалось.

Известно, что уже после выхода в свет первых частей романа Толстой прочёл изданную переписку Блока и Белого и сожалел, что намекал на поэта так откровенно.

Катя Рощина

Едва окончив первую часть романа, «Сестёр», Толстой признавался: «Катя — это всё Наталья Васильевна». Да, это была она, его «Туся» — в непростой, но счастливый период жизни, когда Толстой был рядом и когда «Туся» всё ещё была ему нужна.

Н.В. Крандиевская

Н.В. Крандиевская

Наталья Васильевна Крандиевская (1888–1963) выросла в «литературной» семье и была невероятно одарена. Писать стихи она начала в семь лет, её полудетскую прозу читал Горький, а стихи — Иван Бунин, который стал её литературным учителем и критиком. Бунин научил Крандиевскую запредельной строгости к себе, отчего она выпустила не так много книг. После первой встречи с Толстым Крандиевская тонко высмеяла его откровенно слабые стихи, писателю «шпильку» передали, чем дело и кончилось. Но потом Наташа волей случая оказалась за соседним столиком со второй женой Толстого, Софьей Дымшиц: они учились живописи. Она уже была замужем, Толстой находился в стадии предразвода; так странно и вопреки всему завязался их роман. Пережив непростые расставания, они соединились и прожили вместе двадцать лет — с 1914 до 1935 года. Надо признать, что Толстой был вполне прагматичен: он понимал, что Крандиевская, для которой любовь означала самоотречение и полное растворение в любимом, обеспечит ему быт и комфорт. Так и случилось.

В трудные времена в эмиграции Крандиевская выучилась на портниху, чтобы обеспечивать семью. Она обшивала русских эмигранток, а затем капризных француженок и не роптала. Летом 1923 года они решили вернуться: пароход «Шлезиен» доставил всю семью в Советскую Россию.

Тяготы эмиграции были позади: Толстого встречали с триумфом. Прежде не изданные романы обрели всесоюзную славу, Крандиевская находилась в глухой монументальной тени мужа, вела его дела, от переписки до вычитки корректуры, а стихи написала лишь единожды, откликнувшись на просьбу любимого сочинить «Песенку Пьеро». Тем временем приближается беда: Толстой переживает неудачную любовь к невестке М.Горького и заявляет, что у него осталась лишь работа, никакой личной жизни нет. В своих воспоминаниях Крандиевская констатирует: «События развивались с быстротой фильма. Нанятая мной для секретарства Людмила через две недели окончательно утвердилась в сердце Толстого и в моей спальне...» Наталья Васильевна оказалась едва ли не единственной из тех, кто пытался... оправдать мужа: «Таков свирепый закон любви. Он гласит: если ты стар — ты не прав и ты побежден. Если ты молод — ты прав и ты побеждаешь». Не сойти с ума ей помогли осознание долга — надо было поднимать детей, да творчество. В октябре 1935 года 52-летний Алексей Толстой женился на 29-летней Людмиле Баршевой, заявив, что прежде никогда не любил.

«Он пил меня до тех пор, пока не почувствовал дно, – записала Наталья Васильевна Крандиевская после расставания с Толстым. – Инстинкт питания отшвырнул его в сторону…»

«Туся» осталась в Ленинграде, он уехал в Москву, где был осыпан благами. Во время войны Крандиевская выжила на пайке хлеба в 125 граммов. Хоронила близких. Ее стихи о блокаде уникальны...

Известие о смерти Алексея Толстого пришло в 1945 году. Это был непереносимый удар. А вскоре в издательстве «зарубили» её книгу, что было еще одним ударом. Наталья Васильевна скончается в 1963 году, и книга эта увидит свет лишь спустя двадцать лет после её ухода.

Однако та Катя Рощина, которую Толстой вывел на страницах своего романа, совершенно не похожа на Наталью Крандиевскую. То ли Толстой при последующей редакции «Сестёр» убрал всё, что хоть как-то связывало этот персонаж с его «Тусей», то ли он, действительно, не знал и никогда не любил свою жену, пользуясь ею как вещью, спутницей, домашним животным.

Женские образы в «Хождении по мукам» оставляют желать лучшего. Внутренний мир Екатерины Дмитриевны автором вообще никак не раскрывается. Мы знаем о ней только то, что госпожа Смоковникова почему-то не любит своего мужа, от этого несчастна, произносит монологи о гибели мира и изменяет Смоковникову с карикатурно-сатирическим Бессоновым. На основании такой информации читатель может сделать только один вывод: «Баба – дура.»

Крайне нелогично выглядит расставание Рощина и Екатерины Дмитриевны в Ростове. Женщина, которая всю жизнь мучалась отсутствием настоящего чувства, впервые обретает любимого человека. Катя полюбила Вадима именно таким, каким он впервые появляется на страницах романа – искренне страдающим за поругание своей родины, героем, воином, патриотом. Он участвует в октябрьских боях в Москве, не смирившись с поражением, отправляется на Дон, к добровольцам, чтобы продолжить борьбу. Что должна в этом случае делать любящая женщина? Разделять его взгляды, поддерживать, быть верной спутницей, следовать за любимым и, если нужно, погибнуть вместе с ним. Так всегда поступали русские женщины. Екатерина Дмитриевна выбирает другой путь. Она пытается удержать мужа от борьбы, чтобы в кровавой каше гражданской войны он не стал «убийцей». Но Рощин уже начал свою войну, переступил свой Рубикон, сделал свой выбор. Это очевидно для всех окружающих, кроме женщины, которая его якобы любит! Вспомним, что Н. Крандиевская от большой любви вернулась с Толстым в советскую Россию. В тех условиях это было не меньшим, а то и большим подвигом, чем отправиться на войну.

По первоначальному замыслу автора Екатерина Дмитриевна должна была погибнуть, как отживший осколок старого мира. Но в третьей книге Толстой всё же решает её спасти, дать ей новые, свежие силы, вывести на единственно правильный путь обретения веры в новую советскую родину.

Даша Телегина

Надежда Крандиевская

Надежда Крандиевская

С Дашей, напротив, Толстой решил всё закончить хорошо. Литературным прототипом этого образа в романе выступила сестра Натальи – Надежда Крандиевская (1891-1963), известный советский скульптор, автор скульптурных портретов Будённого, Чапаева, Фурманова, Короленко, Марины Цветаевой и других своих современников.

Даша в романе – наиболее психологически разработанный автором образ. В «Сёстрах» Даша – строгая девушка-максималистка, осуждающая сестру за ложь и измену нелюбимому мужу. Это ребёнок, которому суждено было взрослеть и превращаться в женщину в очень непростое, тяжёлое время. События революции и гражданской войны, личные потери и трагедии не ломают эту героиню. Она так и не взрослеет, оставаясь «младшей сестрой», «женщиной-дочерью», «женой-ребёнком», нуждающейся в опёке и чьей-то заботе. На протяжении всего повествования Даша то выглядывает из-за плеча Кати, то Телегина, даже Кузьмы Кузьмича. Ей постоянно нужна защита и опора, чтобы суметь приспособиться к непростому времени, не сгинуть в водовороте событий. Даше полностью удаётся вписаться в реальность новой советской России, приспособиться к ней, став женой красного командира Телегина. Только начав жить интересами любимого человека, она, наконец, обретает внутреннюю гармонию и смысл жизни.

Иван Телегин – единственный персонаж, к которому автор пытается вызвать симпатию читателя. В отличие от других центральных героев, Телегин имеет и свою предысторию, и вполне исчерпывающую характеристику «хорошего человека», занятого интересным ему, важным делом.

П.П. Файдыш

П.П. Файдыш

Телегин намеренно выделяется автором на фоне бездельников-интеллигентов, разлагающихся в муках бессмысленного творчества и путанице политических идей. На страницах романа Иван Ильич не раз получает характеристику «типичного обывателя», обыкновенного русского человека: умного, талантливого, со здоровой психикой, здоровой природой, способного на многое ради достижения поставленной перед собой цели. При полном отсутствии честолюбия и самолюбивых амбиций в нём проявляются такие качества, как верность, способность к бескорыстной, искренней любви, честность, незаурядная сила характера и сила воли. Это настоящий русский человек, герой своего непростого времени, который опять-таки инстинктивно, на перепутье делает правильный выбор: связывает свою жизнь с Дашей Булавиной и отправляется в Красную армию.

Образ мягкого, интеллигентного Телегина был также подсмотрен Толстым в его ближайшем окружении. Его черты он увидел в муже Надежды Васильевны, Петре Петровиче Файдыше (1892– 1943). Петр Файдыш был превосходным архитектором, живописцем и скульптором. Его отец Петр Степанович Файдыш служил управляющим на одном из предприятий Саввы Морозова. После его смерти меценат положил вдове приличную сумму «пенсии» из благодарности отличному работнику. Деньги Морозова помогли Анастасии Ивановне дать образование всем семерым детям. Талантливый Петр окончил Школу живописи, ваяния и зодчества.

Грянувшая революция изменила ход событий, но Файдыш без работы не остался: он трудился над костюмами к постановкам Художественного театра, а позже вместе с коллегами разрабатывал проект Библиотеки имени Ленина и некоторых станций московского метро.

На Первую мировую Петр Файдыш отправился добровольцем. Георгиевский крест и тяжкое ранение в бедро были его «трофеями». В 1914 году он попал в плен и бежал. В Надежду Крандиевскую он влюбился с первого взгляда. Их первый ребенок, Миша, как и ребёнок Телегиных в романе, погиб сразу после рождения от пневмонии.

В 1943 году Пётр Файдыш был арестован. В беседе с друзьями на даче (посёлок «Сокол») он неосторожно высказался о том, что немцы не чинят особых притеснений мирному населению на оккупированных территориях. Файдыша обвинили в сочувствии к фашистам и расстреляли.

Дочь Файдыша и Крандиевской, Наталья Петровна Навашина-Крандиевская стала знаменитой советской художницей Ее работы украшают Третьяковку и другие музеи, за её плечами — огромное количество выставок. А сын, Андрей Петрович, был скульптором-монументалистом, членкором Академии художеств, но скончался очень рано, в 47 лет, в 1967 году.

Пётр Файдыш и Надежда Крандиевская
Пётр Файдыш и Надежда Крандиевская

Интересны и второстепенные персонажи романа. Прообразов журналиста Жирова, Арнольдова, Валета и других завсегдатаев кафе «Красные бубенцы» Толстой знал лично.

Автор также бросает на полуслове весьма перспективную сюжетную линию Жадов – Расторгуева, заставляя вчерашнего героя войны и безобидную глупую футуристку встать на преступный путь. Но Жадов выбирает путь грабителя отнюдь не только под влиянием обстоятельств. Он подводит целую теорию под своё право идти грабить и убивать, он не «тварь дрожащая, а право имеет». И Расторгуева становится жертвой жадовской «достоевщины», составив со своим спутником успешный криминальный дуэт. Эти персонажи не вписываются в дальнейшую историко-героическую концепцию романа, остаются, как и Бессонов, в безвозвратном прошлом, уступая место пламенным борцам Гымзе, Ивану Горе, Латугину и т.д.

Так переплелись в романе частички правды и художественного вымысла, реальность и фантазии. Нам остается лишь перечитывать его, оценивая вновь и вновь минувшее столетие.

[* Использована информация статьи Ольги Кузьминой «По мукам ходили близкие», Вечерняя Москва, 27 июля 2017 г.]

Почему «Хождение по мукам»? О смысле названия трилогии

Вне сомнения, нынешнему не слишком вдумчивому и не слишком образованному читателю название трилогии А. Н. Толстого покажется странным. Почему «хождение»? И по каким таким мукам, когда весть советский народ должен торжественно шествовать по светлому пути к социализму и коммунизму? Современникам писателя особого объяснения не требовалось. Сто лет назад любой образованный человек в России знал о «Хождении Богородицы по мукам» - известном произведении русской духовной литературы XII века. Произведение это было апокрифическим, то есть в церковный канон не вошедшим, но, несмотря на это, в народе почитаемым и любимым. «Хождение…» было произведением чисто русским. В других христианских странах этот апокриф не известен. Потому перевод заглавия трилогии А. Н. Толстого на западные языки представлял проблему для переводчиков. Для европейского читателя такого библейского сказания попросту не существует.

Согласно этой легенде, Богородица просит архангела Михаила показать ей, как мучаются в аду души грешников. Архангел демонстрирует картину адских мучений и объясняет, кто из грешников за что наказан. Богородица обращается к своему сыну и молит об облегчении участи несчастных. Вняв молитвам Матери, Господь отменяет мучения в аду ежегодно на пятьдесят дней: от Пасхи до Троицы.

Таким образом, в названии трилогии автором был заключён обнадёживающий, оптимистический смысл: рано или поздно Господь обратит свой взор на плутающих во тьме заблуждения грешников, отменит их муки хотя бы на пятьдесят дней (или лет?), даст им вздохнуть свободно. А поскольку коммунисты сказали всем, что Бога нет, то современникам Толстого оставалось уповать лишь на то божество, что сидело в Кремле, связывать только с ним все свои чаяния и надежды на светлое завтра. Именно за это и сыпались премии, особняки и прочие «конфетки» новоявленному писателю-соцреалисту от щедрой руки бывшего семинариста, взобравшегося на самую вершину государственной власти.

С другой стороны, «Хождение по мукам» — глубоко лирическая книга, искренняя исповедь русской интеллигенции, это, как говорит сам писатель,— «хождение совести автора по страданиям, надеждам, восторгам, падениям, унынию, взлетам — ощущение целой огромной эпохи, начинающейся преддверием первой мировой войны и кончающейся первым днем второй мировой войны».

Критика о романе

«Я хороший писатель. Поэтому и обязан писать хорошо. А Алексей Толстой феноменально талантлив. И поэтому может позволить себе писать гнусно».

Ю. Тынянов

Критических статей, как таковых, о масштабном произведении А.Н.Толстого не так много. Советская критика должна была либо восхвалять «дозволенные» властью произведения, либо топить допущенные, но сомнительные и не совсем «правильные».

В плане «дозволенности» с трилогией Толстого всё обстояло благополучно. Поэтому критики-современники сочиняли хвалебные статьи и предисловия к очередным изданиям романа, послушно закрывая глаза на художественные промахи, «недоделки», исторические «нестыковки» и непростительную «халтуру» в создании образов главных героев, подменяя понятием «художественный вымысел» откровенную авторскую ложь.

Критики отмечали также, что одним из важнейших мотивов трилогии стало «трагическое ощущение утраченной родины». В 1941 году это было как нельзя более своевременно.

В первой части романа суть внутренних и внешних монологов главных героев сводится исключительно к самобичеванию и раскаянию в том, как неправильно они живут, какие они тунеядцы, паразиты на теле общества, лжецы и себялюбцы. Такие монологи произносят Николай Иванович Смоковников, Катя, Даша, Бессонов, Расторгуева. Однако во второй части и третьей части, когда те же герои сталкиваются с реальными, невыдуманными трудностями и трагедиями, прежняя (довоенная и дореволюционная) жизнь представляется ими замечательной, полной высокого смысла, настоящей.

В первой части трилогии Толстой честно пытается описывать внутренний мир и переживания молодой барышни Даши Булавиной, но в его исполнении это выглядит нелепо, а подчас даже смешно. Чистая девушка с присущим ей юношеским максимализмом осуждает сестру за ложь и измены нелюбимому мужу, но одновременно мечется из одной крайности в другую, предлагая себя разным мужчинам. Психологизм Толстого убог и непроработан. Женские образы психологически бедны, схематичны, а моментами – просто фантастичны, как герои плохих мультфильмов. Госпожу Расторгуеву Толстой просто и безыскусно влепил в тело романа, как футуристическое пятно в полотно соцреализма. Прочие «женщины из народа»: Матрёна, Маруся, Анисья, Агриппина отличаются друг от друга только их отношением к революции – одни её принимают, другие нет. Одни – борцы, другие просто «попутчики» или враги.

В «Хмуром утре» Толстой явно «пересолил» с идеализацией своего самого человечного героя - Ивана Ильича. От правильно-выверенных соцреалистических поступков красного командира Телегина читателя начинает постепенно тошнить. Даже герои-коммунисты в не менее «соцреалистичном» романе М.А. Шолохова «Поднятая целина» выглядят куда менее картонными, имеют человеческие черты и совершают человеческие поступки. Давыдов подпадает под обаяние Лушки Нагульновой, Нагульнов, прикрываясь политической целесообразностью, ночью, по-разбойничьи, убивает любовника бывшей жены.

А.Н. Толстой и М.М. Шолохов
А.Н. Толстой и М.М. Шолохов

Телегин не проигрывает, не совершает ошибок, даже не изменяет жене. Единственный эпизод, в котором вдруг проявляется его интеллигентское чувство вины (скорее даже страха перед неизбежным позором) – попытка самоубийства после разгрома бригады. Этот эпизод был введён автором, как отсылка к прежнему, мягкому и симпатичному человеку – инженеру Ивану Ильичу Телегину. В третьей части романа того, прежнего Телегина больше нет.

Современный исследователь Г.Н.Воронцова в своей монографии «Роман А. Н. Толстого “Хождение по мукам” (1919-1921). Творческая история и проблемы текстологии» (М., ИМЛИ РАН, 2014) доказывает, что А.Н. Толстым в эмиграции был создан другой текст романа «Хождение по мукам», свободный от идеологических установок. Этот текст был включён в изменённом автором виде в тело всем известного романа. Его поиск – дело во многом увлекательное и небесполезное для вдумчивого читателя. Этот «поиск» объясняет многие художественные особенности трилогии Толстого: полное изменение психологического рисунка центральных характеров, расстановку прямо противоположных первоначальным приоритетов, намеренное искажение автором хорошо известных ему исторических событий.

Толстой делился со своим близким знакомым Анненковым: «Я — простой смертный, который хочет жить, хорошо жить, и все тут». Ещё Толстой говорил: «Я циник, простой смертный, который хочет хорошо жить, и мне на всё наплевать. Нужно писать пропаганду? Чёрт с ним, я и её напишу! Эта гимнастика меня даже забавляет. Приходится быть акробатом. Мишка Шолохов, Сашка Фадеев - все они акробаты. Но они не графы. А я граф, чёрт подери!»

И «акробатствовать» в искусстве Толстой также предпочитал по-графски: шаг в лево – конъюнктура и сталинская премия, шаг вправо – гениальный роман и опять же почести и неплохой материальный «улов». Это признак почти моцартовской гениальности. Было чему позавидовать и прошлым и нынешним Сальери…

Экранизации

Впервые роман был экранизирован в 1957 году, вышли три серии (режиссер Григорий Рошаль); затем, в 1977 году, сняли 13-серийную версию (режиссер Василий Ордынский). В новом сезоне свое прочтение романа предложил канал НТВ: фильм Константина Худякова «Хождение по мукам» (12 серий).

Сестры Крандиевские

Сестры Крандиевские

Сестры в фильме 1957 г. -  Руфина Нифонтова и Нина Веселовская

1957 - Руфина Нифонтова и Нина Веселовская

Сестры в фильме 1977 г. -  Светлана Пенкина и Ирина Алферова

1977 - Светлана Пенкина и Ирина Алферова

Сестры в фильме 2017 г. -  Юлия Снигирь и Анна Чиповская

2017 - Юлия Снигирь и Анна Чиповская

Экранизация 1957 года – классический фильм конца 1950-х годов. Тогда сценаристы и режиссёры умели укладывать в одну-две серии многотомные эпопеи, да так ловко, что основная сюжетная линия от этого нисколько не страдала. Григорий Рошаль снял в своём фильме «лирику» романа, искусно приправив её идеологическим соусом и обеспечив торжество оптимизма по поводу неизбежного коммунистического будущего. Уже в 1970-е годы, несмотря на прекрасное созвездие актёров (В.Медведев, Р.Нифонтова, Н.Веселовская, Н. Гриценко) эта экранизация выглядела безнадёжно устаревшей и камерной. Трёхсерийный формат не мог вобрать в себя всё богатство сюжетных линий первоисточника, в полной мере раскрыть трагедию русской интеллигенции на переломе истории.

Катя - Р. Нифонтова, Рощин - Н. Гриценко

Катя - Р. Нифонтова, Рощин - Н. Гриценко

Даша - Н. Веселовская, Телегин - В. Медведев

Даша - Н. Веселовская, Телегин - В. Медведев

Бессонов - В. Давыдов

Бессонов - В. Давыдов

Рощин - Н. Гриценко

Рощин - Н. Гриценко

Переборщил Рошаль и с идеологией. В романе Толстого почти нет описаний кровавых казней и жестоких расправ (автор намеренно избегал подобных эпизодов). Фильм 1957 года перенасыщен «зверствами» махновцев и белых офицеров, казнями героических коммунистов, поющих «интернационал», убийствами женщин и детей.

Кроме того, несимпатичные автору персонажи (Бессонов, Смоковников, Расторгуева, Махно и др.) показаны излишне карикатурно; образы главных героев, напротив, наполнены такой безупречной «правильностью» характеров, что мало напоминают живых людей.

Экранизация 1977 года – телевизионная версия, которая едва уложилась в 13 полуторачасовых серий. Фильм снимался к 60-и летнему юбилею Великой Октябрьской социалистической революции, и до сего дня считается наиболее удачной кинематографической версией романа А.Толстого. Режиссёр Василий Ордынский шёл от канонического текста трилогии, боясь пропустить хотя бы один сколько-нибудь идеологически значимый эпизод.

Конечно, военные сцены в сериале показаны очень бледно, почти полностью отсутствует любимая современным зрителем «движуха», но это объясняется, прежде всего, «некинематографичностью» самого первоисточника. В отличие от произведений своих современников (Шолохова, Булгакова и даже белого борзописца генерала Краснова), роман А.Толстого напоминает собой блюдо, приготовленное плохой хозяйкой. Лирика, история и идеология существуют совершенно отдельно друг от друга, а психологическое развитие образов центральных персонажей настолько искалечено идеологической цензурой 1930-х годов, что авторам фильма пришлось додумывать, доращивать, реконструировать за автора их прошлое, объяснять те или иные поступки.

Например, неожиданное развитие получает незаслуженно обижаемый Катей адвокат Смоковников (актёр Вячеслав Езепов). В фильме объясняется зрителю, чем он занимается, как добывает, так сказать, «хлеб насущный», красуясь на публике, обличает общественные пороки. Объясняется, почему Катя не в силах любить этого в общем-то симпатичного и обаятельного, но глубоко порочного человека.

В сериале приоткрывается и «плотная завеса» над прошлым Вадима Петровича Рощина, уделено место развитию его отношений с Катериной Дмитриевной. В первоисточнике «развитие» романа Рощин-Катя никак не прослеживается, оно оставлено автором за страницами произведения, читателю предлагается лишь конечный результат. В трилогии Рощин – один из самых «закрытых» и неудобных персонажей. Толстому пришлось немало поработать над образом, чтобы привести его в соответствие с идеологическими установками эпохи. В фильме Рощин – настоящий «герой своего времени», в его образе раскрыта трагедия миллионов русских людей, утративших прежние идеалы, но оставшихся верными своим убеждениям. Рощин остаётся верным своей любви, долгу чести перед Россией и любимой женщиной, которую пытается спасти любой ценой, как и утраченную, но вновь обретённую родину.

Телегин - Ю. Соломин, Даша - И. Алферова

Телегин - Ю. Соломин, Даша - И. Алферова

Катя - С. Пенкина

Катя - С. Пенкина

Бессонов - М. Козаков

Бессонов - М. Козаков

Рощин  - М. Ножкин

Рощин - М. Ножкин

Сериал Ордынского выигрывает на фоне других кинопостановок «Хождения» ещё и за счёт прекрасного подбора актёров. И. Алфёрова, Ю.Соломин, С. Пенкина, М. Ножкин, М. Козаков – созвездие талантливых исполнителей, которое делает сериал интересным для зрителя даже без необходимой для современного российского кинематографа «гламурности» и лишней «движухи». Хотя, следует признать, что смотреть эту постановку, перенасыщенную авторским текстом и монологами героев, местами бывает скучно.

Последняя экранизация Константина Худякова (2017) горячо обсуждалась и отчаянно критиковалась современным зрителем на различных Интернет-форумах, получая в основном негативные оценки («неизвестно зачем, неизвестно на кой?..»).

Возмущение зрительской аудитории вызвал, прежде всего, неудачный подбор актёров на главные женские, да и мужские роли. На втором месте - явные исторические «ляпы» в сочетании с полноценной «развесистой клюквой», которую неискушённый зритель должен принимать за «чистую монету». И на третьем месте - обвинение создателей фильма в полном отходе от первоисточника, «опошлении и упрощении» нашего исторического прошлого.

Из «плюсов» фильма отмечалась хорошая постановка военных сцен, спецэффекты, динамичность действия и развитие в сценарии брошенных Толстым в романе перспективных сюжетных линий.

На наш взгляд, однозначной негативной оценки этому сериалу давать нельзя.

Во-первых, фильм снимался лишь «по мотивам» произведения А.Н. Толстого (об этом заявлено в титрах, в самом начале каждой серии). Создатели фильма написали свой оригинальный сценарий, во многом отличный от первоисточника, где расставлены совершенно другие акценты и обозначены иные приоритеты, чем в романе, написанном в конце 1920-начале 1940-х годов.

Во-вторых, фильм намеренно адаптирован на «клиповое мышление» современной аудитории. Это сборник отдельных новелл, упрощённых и разбавленных слезливым «гламуром» и обязательной «движухой» с лихо закрученным сюжетом, без которых сегодня и смотреть-то постановку произведения советского писателя никто не станет.

В результате из сериала совершенно ушли приметы той сложной эпохи, исчезли истинные герои А.Н.Толстого – люди на переломе, ищущие правды, страждущие спасения своей родины, искренне желающие не просто выжить, а разобраться в событиях, найти свой путь, быть полезными своей стране. Герои сериала Худякова больше похожи на людей 1990-х, опустошённых и выжженных изнутри отсутствием всяческих убеждений и сколько-нибудь приемлемой идеологии. Они просто выживают, как могут, стараясь пережить свалившиеся на них испытания.

Русский офицер Рощин в октябре 1917 года не сражается с большевиками на улицах Москвы. Он спокойно сидит в квартире своих родственников, пьёт водку с Телегиным, куда более переживая за судьбу родов свояченицы, нежели за судьбу армии и гибнущей страны. Аполитичный Телегин уходит в красную армию исключительно из-за неприятностей в семейной жизни; инвалид войны Жадов и его разочарованная в любви подружка Расторгуева составляют криминальный дуэт в духе американских Бонни и Клайда; чудом выживший на войне поэт Бессонов пытается приспособить свой поэтический дар к реалиям нового советского быта…

Историческая драма плавно перетекает в трагический фарс, сдобренный всеми обязательными атрибутами современного бандитского сериала.

Что же остаётся? Остаётся только любовь, верность и вера друг в друга. Они помогают героям сериала остаться людьми, жить дальше, строить своё личное семейное счастье. Что ж, по нынешним временам и это немало.

В третьих, явные исторические «ляпы» присутствуют в огромных количествах и в более ранних постановках «Хождения по мукам». Хватает их и в самом первоисточнике. Конъюнктурщику А.Н. Толстому не впервой было искажать в нужную сторону общеизвестные исторические факты. Но все эти искажения были сделаны намеренно – в целях политкорректности или по требованию цензуры. Так в фильме Рошаля (1957) голосом за кадром отчётливо сказано: Ростов и Новочеркасск весной 1918 года захватили немцы, что якобы и позволило белым добровольцам Деникина туда вернуться. О том, что на Дону вспыхнуло антибольшевистское восстание, и донское правительство (Круг спасения Дона) решило добровольно ввести Донскую область в орбиту германских политических интересов, в 1957 году не могло быть и речи. Фильм бы не выпустили на экран.

Но какая цензура, простите, надоумила автора сценария сериала 2017 года вложить в уста генерала Романовского высказывание о террористе Савинкове, как о создателе Добровольческой армии??? Истинным создателем этой армии и был И.П. Романовский. Он с самого начала сидел на «кадрах», потом был начальником штаба Добровольческой армии при главнокомандующем А.И.Деникине. И почему именно начальник штаба армии решает вопрос об отпуске капитана Рощина в Ростов? Если другой фамилии уважаемые создатели фильма не смогли извлечь из глубин своей памяти, так почитали бы что-нибудь, для общего развития…

Дальше – больше. Б.В.Савинков «крышует» бандитов и дружит с белыми генералами, дворник-татарин спасает от уплотнения вчерашних «буржуев», немецкие лагеря времён Первой мировой войны как две капли воды напоминают собой гитлеровский концлагерь в советских фильмах и т.п., и т.д. Помимо «развесистой клюквы» в изображении исторических событий, буквально шокирует зрителя речь героев сериала. Это не диалоги русской интеллигенции начала XX века, а разговоры, заимствованные на современном городском рынке или жаргон среднестатистических подростков в кулуарах столь же среднестатистического общеобразовательного учреждения.

Телегин - Л. Бичевин, Даша - А. Чиповская, Катя - Ю. Снигирь, Рощин - П. Трубинер, 2017

Телегин - Л. Бичевин, Даша - А. Чиповская, Катя - Ю. Снигирь, Рощин - П. Трубинер

Что касается подбора актёров, то здесь не всё так плохо. Юлия Снигирь в роли Кати более энергична и менее гламурна, чем её предшественницы – Р.Нифонтова (1957) и С. Пенкина (1977). Кстати, такое «прочтение» кардинально отличается от подачи образа Кати в самом первоисточнике. Сцена разрыва с Рощиным выглядит куда более эмоционально, чем в предшествующих киноверсиях. Определение Красильникова «не рыба, не мясо» к этой Кате совершенно не подходит. Это женщина с характером, способная выжить в любой ситуации. Вспомним, что в романе Катерина Дмитриевна не делает ни одной попытки бежать он Красильникова или хотя бы объясниться с ним по поводу их взаимоотношений. Напротив, она пытается приспособиться к ситуации, но это оказывается выше её сил. В сериале Катя бежит от своего тюремщика, презирает его и рвётся на свободу с риском для жизни. Если бы Толстой написал такую Катю, его кивок в сторону Н. Крандиевской был бы вполне оправдан и понят современниками и потомками.

М. Ножкина (1977) в роли Рощина не переиграет никто, и здесь любой современный актёр смотрелся бы бледно и непривлекательно. Ему проигрывает даже Н. Гриценко в постановке 1957 года. П. Трубинер играл не Рощина, он играл просто офицера. А кто теперь помнит, какими они были на самом деле?..

Особая неудача фильма 2017 – пара Даша (А. Чиповская) – Телегин (Л.Бичевин). Чиповская постоянно расписывается в своей полной актёрской бездарности «обворожительной улыбкой», от которой, извините, мухи дохнут. А Бичевин… Это вообще не его роль, даже в «худяковском» прочтении. С Ю. Соломиным и И.Алфёровой лучше даже не сравнивать. Получается карикатура.

Версия 2017 года разочаровала многих поклонников романа А.Н.Толстого. Но у тех, кто себя к «фанатам» первоисточника не относит, либо вовсе не читал его не при какой погоде, стойкого чувства отторжения не вызывает. Один раз посмотреть можно, чтобы потом перечитать роман. Без «противоядия» с современным кинематографом уживаться нельзя.

Елена Широкова


Идея, дизайн и движок сайта: Вадим Третьяков
Исторический консультант и литературный редактор: Елена Широкова