сегодня17октября2017
Ptiburdukov.RU

   Безнадежна партия, которая не способна вести за собой "мальчишек".


 
Главная
Поиск по сайту
Контакты

Литературно-исторические заметки юного техника

Хомяк Птибурдукова-внука

Опричнина


Роль опричнины Ивана Грозного в истории Российского государства

О таком явлении как опричнина И.Грозного (1565-1572) написаны сотни, если не тысячи исторических исследований, монографий, статей, обзоров, защищены диссертации, давно выделены основные причины, восстановлен ход событий, объяснены последствия.

Однако и по сей день ни в отечественной, ни в зарубежной историографии нет единого мнения по вопросу о значении опричнины в истории Российского государства. На протяжении веков историки ломают копья в спорах: с каким знаком воспринимать события 1565-1572 годов? Была ли опричнина просто жестоким террором полубезумного царя-деспота против своих подданных? Или же в её основе всё-таки лежала здравая и необходимая в тех условиях политика, имеющая целью укрепление основ государственности, повышение авторитета центральной власти, улучшение обороноспособности страны и т.д.?

В целом, все разноликие мнения историков можно свести к двум взаимоисключающим утверждениям: 1) опричнина была обусловлена личными качествами царя Ивана и не имела никакого политического смысла (Н.И.Костомаров, В.О.Ключевский, С.Б.Веселовский, И.Я. Фроянов); 2) опричнина являлась хорошо продуманным политическим шагом Ивана Грозного и была направлена против тех социальных сил, которые противостояли его «самовластию».

Среди сторонников последней точки зрения также нет единства мнений. Одни исследователи полагают, что целью опричнины было сокрушение боярско-княжеского экономического и политического могущества, связанного с уничтожением крупного вотчинного землевладения (С.М.Соловьёв, С.Ф.Платонов, Р.Г.Скрынников). Другие (А.А.Зимин и В.Б. Кобрин) считают, что опричнина «целилась» исключительно в остатки удельно-княжеской аристократии (Старицкий князь Владимир), а также была направлена против сепаратистских устремлений Новгорода и сопротивления церкви как мощной, противостоящей государству организации. Ни одно из этих положений не бесспорно, поэтому научная дискуссия о значении опричнины продолжается.

Что такое опричнина?

Любой, кто хоть как-то интересовался историей России, прекрасно знает о том, что было время, когда на Руси существовали опричники. В сознании большинства современных людей это слово стало определением террориста, преступника, человека, сознательно совершающего беззаконие с попустительства верховной власти, а часто и при её прямой поддержке.

Между тем, само слово «опричь» в отношении к какому-либо имуществу или земельному владению стало употребляться задолго до царствования Ивана Грозного. Уже в XIV веке «опричниной» называют часть наследства, которая достаётся вдове князя после его смерти («вдовью долю»). Вдова имела право получать доходы с определённой части земельных угодий, но после её смерти имение возвращалось старшему сыну, другому старшему наследнику или, при отсутствии такового, приписывалось государственной казне. Т.о., опричнина в XIV-XVI веках — специально выделенный в пожизненное владение удел.

Опричник, предполагаемый внешний вид
   Опричники одевались в чёрную одежду, подобную монашеской. Распространено мнение, что опричники имели особые знаки отличия. Согласно Карамзину, к их сёдлам прикреплялись: метла — чтобы выметать измену, и собачья голова — чтобы вынюхивать и выгрызать измену. Тем не менее, наличие собачьей головы упоминают не все современники, а «метла» таковой могла и не являться. Так, Штаден пишет: «опричные должны были носить черные кафтаны и шапки и у колчана, куда прятались стрелы, что-то вроде кисти или метлы, привязанной к палке. По этому узнавали опричников».

Со временем у слова «опричнина» появился синоним, который восходит к корню «опричь», что значит «кроме». Отсюда «опричнина» — «тьма кромешная», как её ещё иногда называли, а «опричник» — «кромешник». Но этот синоним был введён в употребление, как полагают некоторые учёные, первым «политическим эмигрантом» и оппонентом И.Грозного Андреем Курбским. В его посланиях царю слова «кромешники» и «тьма кромешная» в отношении опричнины Ивана IV употребляются впервые.

Кроме того, необходимо отметить, что древнерусское слово «опричь» (наречие и предлог), согласно словарю Даля, означает: «Вне, окроме, снаружи, за пределами чего». Отсюда «опричный» — «отдельный, выделенный, особый».

Таким образом, символично, что название советского сотрудника «особого отдела» — «особист» — фактически является смысловой калькой слова «опричник».

В январе 1558 года Иван Грозный начал Ливонскую войну за овладение побережьем Балтийского моря для получения доступа к морским коммуникациям и упрощения торговли с западноевропейскими странами. Вскоре Великое княжество Московское сталкивается с широкой коалицией врагов, к числу которых относятся Польша, Литва, Швеция. Фактически участвует в анти-Московской коалиции и Крымское ханство, которое разоряет регулярными военными походами южные области московского княжества. Война принимает затяжной изнурительный характер. Засуха, голод, эпидемии чумы, крымско-татарские походы, польско-литовские рейды и морская блокада, осуществляемая Польшей и Швецией, опустошают страну. Сам государь то и дело сталкивается с проявлениями боярского сепаратизма, нежеланием боярской олигархии продолжать важную для Московского царства Ливонскую войну. В 1564 году командующий западной армией князь Курбский – в прошлом один из наиболее близких личных друзей царя, член «Избранной Рады» - переходит на сторону противника, выдаёт русскую агентуру в Ливонии и участвует в наступательных действиях поляков и литовцев.

Положение Ивана IV становится критическим. Выйти из него можно было только с помощью самых жёстких, решительных мер.

3 декабря 1564 года Иван Грозный с семьёй внезапно выехал из столицы на богомолье. С собой царь взял казну, личную библиотеку, иконы и символы власти. Посетив село Коломенское, он не стал возвращаться в Москву и, проскитавшись несколько недель, остановился в Александровской слободе. 3 января 1565 года он объявил о своём отречении от престола, по причине «гнева» на бояр, церковных, воеводских и приказных людей. Через два дня в Александровскую слободу прибыла депутация во главе с архиепископом Пименом, которая уговорила царя вернуться на царство. Из Слободы Иван IV послал в Москву две грамоты: одну – боярам и духовенству, а другую посадским людям, подробно объяснив, за что и на кого государь гневается, а на кого «зла не держит». Тем самым он сразу же разделил общество, посеяв семена взаимного недоверия и ненависти к боярской верхушке среди простых горожан и мелкого служилого дворянства.

В начале февраля 1565 года Иван Грозный вернулся в Москву. Царь объявил, что вновь принимает на себя правление, но с тем условием, чтобы ему вольно было казнить изменников, налагать на них опалу, лишать имущества и т.д., и чтобы ни боярская дума, ни духовенство в его дела не вмешивались. Т.е. государь вводил для себя «опричнину».

Это слово употреблялось сначала в смысле особого имущества или владения; теперь же оно получило иное значение. В опричнину царь отделил часть бояр, служилых и приказных людей и вообще весь свой «обиход» сделал особым: во дворцах Сытном, Кормовом и Хлебенном был назначен особый штат ключников, поваров, писарей и т. п.; были набраны особые отряды стрельцов. На содержание опричнины были назначены особые города (около 20, в том числе Москва, Вологда, Вязьма, Суздаль, Козельск, Медынь, Великий Устюг) с волостями. В самой Москве некоторые улицы были отданы в распоряжение опричнины (Чертольская, Арбат, Сивцев Вражек, часть Никитской и пр.); прежние жители были переселены на другие улицы. В опричнину было набрано также до 1000 князей, дворян, детей боярских, как московских, так и городских. Им были розданы поместья в волостях, назначенных на содержание опричнины. Прежние помещики и вотчинники выселялись из тех волостей в другие.

Все остальное государство должно было составлять «земщину»: царь поручил его земским боярам, то есть собственно боярской думе, и во главе управления им поставил князя Ивана Дмитриевича Бельского и князя Ивана Фёдоровича Мстиславского. Все дела должны были решаться по старине, причём с большими делами следовало обращаться к боярам, если же случатся дела ратные или важнейшие земские — то к государю. За подъем свой, то есть за поездку в Александровскую слободу, царь взыскал с Земского Приказа штраф в 100 тысяч рублей.

«Опричники» - люди государевы – должны были «вытравлять измену» и действовать исключительно в интересах царской власти, поддерживая авторитет верховного правителя в условиях военного времени. Ни в методах, ни в способах «вытравления» измены их никто не ограничивал, и все нововведения Грозного обернулись жестоким, неоправданным террором властного меньшинства против большинства населения страны.

В декабре 1569 года войско опричников, лично возглавлявшееся Иваном Грозным, выступило в поход на Новгород, который якобы хотел ему изменить. Царь шёл как по неприятельской стране. Опричники громили города (Тверь, Торжок), села и деревни, убивали и грабили население. В самом Новгороде разгром длился 6 недель. Подозреваемых тысячами пытали и топили в Волхове. Город был разграблен. Имущество церквей, монастырей и купцов было конфисковано. Избиение продолжалось и в Новгородских пятинах. Затем Грозный двинулся к Пскову, и лишь суеверность грозного царя позволила этому старинному городу избежать погрома.

В 1572 году, когда создалась реальная угроза самому существованию Московского государства со стороны крымчаков, опричные войска фактически саботировали приказ своего царя выступить против неприятеля. Молодинскую битву с войском Девлет-Гирея выиграли полки под руководством «земских» воевод. После этого Иван IV сам отменил опричнину, подверг опале и казнил многих её предводителей.

Историография опричнины в первой половине XIX века

Об опричнине первыми заговорили историки уже в XVIII-начале XIX веков: Щербатов, Болотов, Карамзин. Уже тогда сложилась традиция «делить» царствование Ивана IV на две половины, что впоследствии легло в основу теории «двух Иванов», введённой в историографию Н.М.Карамзиным на основании изучения трудов князя А.Курбского. По Курбскому, Иван Грозный — добродетельный герой и мудрый государственный муж в первую половину своего царствования и сумасшедший тиран-деспот — во вторую. Многие историки, вслед за Карамзиным, связывали резкую перемену в политике государя с его психическим заболеванием, вызванным смертью первой жены Анастасии Романовны. Возникали и всерьёз рассматривались даже версии о «подмене» царя другим человеком.

Водоразделом между «хорошим» Иваном и «плохим», согласно Карамзину, являлось введение опричнины в 1565 году. Но Н.М. Карамзин всё-таки был больше писателем и моралистом, чем учёным. Живописуя опричнину, он создавал художественно выразительную картину, которая должна была впечатлить читателя, но никак не ответить на вопрос о причинах, последствиях и самом характере этого исторического явления.

Последующие историки (Н.И.Костомаров) также видели основную причину опричнины исключительно в личных качествах Ивана Грозного, который не желал слушать людей, несогласных с методами проведения его в целом оправданной политики укрепления центральной власти.

Соловьёв и Ключевский об опричнине

С. М. Соловьев и созданная им «государственная школа» отечественной историографии пошли по иному пути. Абстрагировавшись от личных характеристик царя-тирана, они увидели в деятельности Грозного, в первую очередь, переход от старых «родовых» отношений к современным «государственным», которые и завершила опричнина – государственная власть в том виде, как её понимал сам великий «реформатор». Соловьёв впервые отделил жестокости царя Ивана и организованный им внутренний террор от политических, социальных и экономических процессов того времени. С точки зрения исторической науки это был, бесспорно, шаг вперёд.

В.О.Ключевский, в отличие от Соловьёва, считал внутреннюю политику Ивана Грозного совершенно бесцельной, кроме того, продиктованной исключительно личными качествами характера государя. По его мнению, опричнина не отвечала наболевшим политическим вопросам, а также и не устраняла тех затруднений, которыми была вызвана. Под «затруднением» историк имеет в виду столкновения между Иваном IV и боярством: «Бояре возомнили себя властными советниками государя всея Руси в то самое время, когда этот государь, оставаясь верным воззрению удельного вотчинника, согласно с древнерусским правом, пожаловал их как дворовых слуг своих в звание холопов государевых. Обе стороны очутились в таком неестественном отношении друг к другу, которого они, кажется, не замечали, пока оно складывалось, и с которым не знали что делать, когда его заметили».

Выходом из такой ситуации и стала опричнина, которую Ключевский называет попыткой «жить рядом, но не вместе».

По мнению историка, у Ивана IV было только два выхода:

  1. Устранить боярство как правительственный класс и заменить его другими, более гибкими и послушными орудиями управления;

  2. Разъединить боярство, привлечь к престолу наиболее надёжных людей из боярства и с ними править, как и правил Иван в начале своего царствования.

Реализовать ни один из выходов не получилось.

Ключевский указывает, что Ивану Грозному следовало действовать против политического положения всего боярства, а не против отдельных лиц. Царь же делает все наоборот: не имея возможности изменить неудобный для него политический строй, он подвергает гонениям и казням отдельных лиц (и не только бояр), но при этом оставляет боярство во главе земского управления.

Такой образ действий царя – отнюдь не следствие политического расчёта. Это, скорее, следствие искажённого политического понимания, вызванного личными эмоциями и страхом за своё личное положение:

«Столкнувшись с боярами, потеряв к ним всякое доверие после болезни 1553 г. и особенно после побега князя Курбского, царь преувеличил опасность, испугался: «...за себя есми стал»…Вопрос о государственном порядке превратился для него в вопрос о личной безопасности, и он, как не в меру испугавшийся человек, закрыв глаза, начал бить направо и налево, не разбирая друзей и врагов…»

Ключевский видел в опричнине не государственный институт, а проявление беззаконной анархии, направленной на расшатывание основ государства и подрыв авторитета власти самого монарха. Ключевский считал опричнину одним из самых действенных факторов, которые подготовили Смутное время.

Концепция С.Ф.Платонова

Наработки «государственной школы» получили дальнейшее развитие в трудах С. Ф. Платонова, который создал наиболее цельную концепцию опричнины, вошедшую во все дореволюционные, советские и некоторые постсоветские вузовские учебники.

С.Ф. Платонов полагал, что основные причины опричнины лежат в осознании Иваном Грозным опасности удельно-княжеской и боярской оппозиции. С.Ф. Платонов писал: «Недовольный окружавшею его знатью, он (Иван Грозный) применил к ней ту меру, какую Москва применяла к своим врагам, именно – «вывод»… То, что так хорошо удавалось с врагом внешним, Грозный задумал испытать с врагом внутренним, т.е. с теми людьми, которые ему представлялись враждебными и опасными».

Говоря современным языком, опричнина Ивана IV легла в основу грандиозной кадровой перетасовки, в результате которой крупные бояре-землевладельцы и удельные княжата были переселены с удельных наследственных земель в отдалённые от прежней осёдлости места. Вотчины делились на участки и жаловались тем детям боярским, которые находились на службе царя (опричникам). По мнению Платонова, опричнина не была «капризом» сумасшедшего тирана. Напротив, Иван Грозный вёл целенаправленную и хорошо продуманную борьбу с крупным боярским наследственным землевладением, желая таким образом устранить сепаратистские тенденции и подавить оппозицию центральной государственной власти:

«Царь последовательно включал в опричнину, одну за другой, внутренние области государства, производил в них пересмотр землевладения и учет землевладельцев, удалял на окраины или попросту истреблял людей, ему неугодных, и взамен их поселял людей надежных…Эта операция пересмотра и вывода землевладельцев получила характер массовой мобилизации служилого землевладения с явною тенденцией к тому, чтобы заменить крупное вотчинное (наследственное) землевладение мелким поместным (условным) землепользованием».

Старых владельцев Грозный посылал на окраины, где они могли бы быть полезны в целях обороны государства.

Опричный террор, по мнению Платонова, был лишь неизбежным следствием подобной политики: лес рубят – щепки летят! Со временем сам монарх становится заложником сложившейся ситуации. Чтобы удержаться у власти и довести до конца задуманные им мероприятия, Иван Грозный вынужден был проводить политику тотального террора. Другого выхода попросту не существовало.

«Вся операция пересмотра и перемены землевладельцев в глазах населения носила характер бедствия и политического террора,»- писал историк. - С необыкновенной жестокостью он (Иван Грозный) без всякого следствия и суда казнил и мучил неугодных ему людей, ссылал их семьи, разорял их хозяйства. Его опричники не стеснялись «за посмех» убивать беззащитных людей, грабить и насиловать их».

Одним из главных отрицательных последствий опричнины Платонов признаёт нарушение хозяйственной жизни страны – достигнутое государством состояние устойчивости населения было утрачено. Кроме того, ненависть населения к жестокой власти внесла рознь в само общество, породив после смерти Грозного всеобщие восстания и крестьянские войны – предвестники Смуты начала XVII века.

В общей оценке опричнины С.Ф.Платонов ставит гораздо больше «плюсов», чем все его предшественники. Согласно его концепции, Иван Грозный сумел достичь бесспорных результатов в политике централизации Российского государства: были разорены и отчасти уничтожены крупные землевладельцы (боярская верхушка), получила преобладание большая масса сравнительно мелких землевладельцев, служилых людей (дворян), что, безусловно, способствовало повышению обороноспособности страны. Отсюда — прогрессивность политики опричнины.

Именно эта концепция и утвердилась в отечественной историографии на долгие годы.

«Апологетическая» историография опричнины (1920-1956)

Несмотря на обилие противоречащих фактов, вскрывшихся уже в 1910-20-е годы, «апологетическая» концепция С.Ф.Платонова в отношении опричнины и Ивана IV Грозного вовсе не была посрамлена. Напротив, она породила целый ряд продолжателей и искренних сторонников.

В 1922 году вышла книга бывшего профессора Московского университета Р.Виппера «Иван Грозный». Став свидетелем распада Российской империи, вкусив в полной мере советской анархии и произвола, политический эмигрант и вполне серьёзный историк Р. Виппер создал не историческое исследование, а весьма страстный панегирик опричнине и самому Ивану Грозному - политику, сумевшему «навести порядок твёрдой рукой». Автор впервые рассматривает внутреннюю политику Грозного (опричнину) в прямой связи со внешнеполитической ситуацией. Однако трактовка Виппером многих внешнеполитических событий является во многом фантастической и надуманной. Иван Грозный выступает в его труде как мудрый и дальновидный правитель, заботившийся, прежде всего, об интересах своей великой державы. Казни и террор Грозного находят оправдание, и могут быть объяснены вполне объективными причинами: опричнина была необходима из-за крайне сложной военной ситуации в стране, разорение Новгорода - ради улучшения положения на фронте и т.д.

Сама же опричнина, по Випперу, является выражением демократических(!) тенденций XVI века. Так, Земский Собор 1566 года искусственно соединяется автором с созданием опричнины в 1565 году, преображение опричнины в двор (1572 г.) трактуется Виппером как расширение системы, вызванное предательством новгородцев и разорительным набегом крымских татар. Он отказывается признать, что реформа 1572 года была на самом деле уничтожением опричнины. Причины катастрофического по своим последствиям для Руси завершения Ливонской войны столь же неочевидны для Виппера.

Ещё дальше в апологетике Грозного и опричнины пошёл главный официальный историограф революции М.Н. Покровский. В своей «Русской истории с древнейших времён» убеждённый революционер превращает Ивана Грозного в лидера демократической революции, более удачливого предтечу императора Павла I, который также изображается Покровским «демократом на троне». Оправдание тиранов — одна из любимых тем Покровского. Главным объектом своей ненависти он видел аристократию как таковую, ибо её власть по определению вредоносна.

Однако правоверным историкам-марксистам взгляды Покровского, несомненно, казались чрезмерно заражёнными идеалистическим духом. Никакая личность не может играть сколько-нибудь значительную роль в истории — ведь история управляется классовой борьбой. Так учит марксизм. А Покровский, наслушавшись семинариев Виноградова, Ключевского и прочих «буржуазных спецов», так и не смог изжить в себе отрыжку идеализма, придавая слишком уж большое значение личностям, как будто бы они не подчинялись общим для всех законам исторического материализма...

Наиболее типичной для ортодоксального марксистского подхода к проблеме Ивана Грозного и опричнины является статья М. Нечкиной об Иване IV в «Первой советской энциклопедии»(1933). В её трактовке личность царя вообще не имеет никакого значения:

«…Дворянская историография, стремившаяся объяснить политику Грозного качествами его характера, придавала решающее значение тем боярским притеснениям и оскорблениям, которые пришлось претерпеть Ивану-ребенку. Это объяснение, разумеется, не выдерживает критики; политика Грозного-царя руководствовалась отнюдь не детскими реминисценциями, а была обусловлена классовой борьбой эпохи».

Социальный смысл опричнины был в ликвидации боярства как класса и растворении его в массе мелких земельных феодалов. Иван трудился над воплощением в жизнь этой цели с «величайшей последовательностью и несокрушимым упорством» и полностью преуспел в своём труде.

Такова была единственно верная и единственно возможная интерпретация политики Ивана Грозного.

Более того, эта интерпретация так понравилась «собирателям» и «возродителям» новой Российской империи, а именно – СССР, что была тут же взята на вооружение сталинским руководством. Новая великодержавная идеология нуждалась в исторической укоренённости, особенно в преддверии предстоящей войны. Срочно создавались и тиражировались повествования о русских военачальниках и полководцах прошлого, которые сражались с немцами или с кем-либо, отдалённо похожим на немцев. Припоминались и превозносились победы Александра Невского, Петра I (правда, он сражался со шведами, но зачем вдаваться в детали?..), Александра Суворова. Дмитрий Донской, Минин с Пожарским и Михаил Кутузов, сражавшиеся с иностранными агрессорами, также после 20 лет забвения, были объявлены национальными героями и славными сынами Отечества.

Разумеется, при всех этих обстоятельствах Иван Грозный никак не мог остаться забытым. Правда, он не отразил иноземную агрессию и не одержал воинской победы над немцами, но он был создателем централизованного русского государства, борцом против беспорядка и анархии, созданной злонамеренными аристократами - боярами. Он начал вводить революционные реформы с целью создания нового порядка. А ведь даже самодержавный царь может играть положительную роль, если монархия является прогрессивным строем на данном отрезке истории…

Несмотря на весьма печальную судьбу самого академика Платонова, осуждённого по «академическому делу» (1929-1930), начатая им «апологизация» опричнины в конце 1930-х годов набирала всё новые обороты.

Случайно или нет, но в 1937 году – самый «пик» сталинских репрессий – в четвёртый раз были переизданы платоновские «Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI–XVII вв.», а Высшая школа пропагандистов при ЦК партии опубликовала (правда, «для внутреннего пользования») фрагменты дореволюционного учебника Платонова для вузов.

Малюта Скуратов и Иван Грозный в исполнении Михаила Жарова и Николая Черкасова, фильм Эйзенштейна «Иван Грозный»
Малюта Скуратов и Иван Грозный
в исполнении Михаила Жарова и Николая Черкасова,
фильм С. Эйзенштейна «Иван Грозный», 1944

В 1941 году режиссёр С. Эйзенштейн получил из Кремля «заказ» на съёмки фильма об Иване Грозном. Естественно, что товарищ Сталин желал видеть Грозного царя, который бы полностью укладывался в концепцию советских «апологетов». Поэтому все события, вошедшие в сценарий Эйзенштейна, подчинены основному конфликту - борьбе за единовластие против непокорных бояр и против всех, кто препятствует ему в объединении земель и укреплении государства. Фильм «Иван Грозный» (1944) возвеличивает царя Ивана как мудрого и справедливого правителя, у которого была великая цель. Опричнина и террор представлены как неизбежные «издержки» при её достижении. Но даже эти «издержки» (вторую серию фильма) товарищ Сталин предпочёл на экраны не допускать.

В 1946 году вышло Постановление ЦК ВКП(б), в котором говорилось о «прогрессивном войске опричников». Прогрессивное значение в тогдашней историографии Опричного войска состояло в том, что его образование было необходимым этапом в борьбе за укрепление централизованного государства и представляло собой борьбу центральной власти, опиравшейся на служилое дворянство, против феодальной аристократии и удельных пережитков.

Таким образом, положительной оценке деятельности Ивана IV в советской историографии была оказана поддержка на высшем государственном уровне. Вплоть до 1956 года самый жестокий тиран в истории России фигурировал на страницах учебников, художественных произведений и в кинематографе как национальный герой, истинный патриот, мудрый политический деятель.

Пересмотр концепции опричнины в годы хрущёвской «оттепели»

Как только Хрущёв прочёл свой знаменитый доклад на XX съезде, всем панегирическим одам Грозному был положен конец. Знак «плюс» резко сменился на «минус», и историки уже больше не стеснялись проводить совершенно очевидные параллели царствования Грозного и правления лишь недавно почившего советского тирана.

Сразу появляется ряд статей отечественных исследователей, в которых «культ личности» Сталина и «культ личности» Грозного развенчиваются примерно в одних и тех же выражениях и на схожих друг с другом реальных примерах.

Одной из первых вышла статья В.Н. Шевякова «К вопросу об опричнине Ивана Грозного», объясняющая причины и последствия опричнины в духе Н.И.Костомарова и В.О. Ключевского – т.е. крайне негативно:

«За 40 лет своего существования (1565—1605) опричная система и тирания сильно подорвали производительные силы страны, привели Россию к известным событиям начала XVII века»

Сам царь, вразрез со всей предыдущей апологетикой, назван тем, чем он и являлся на самом деле – обличённым властью палачом своих подданных.

Вслед за статьёй Шевякова выходит ещё более радикальная статья С.Н.Дубровского «О культе личности в некоторых работах по вопросам истории (об оценке Ивана IV и др.)». Автор рассматривает опричнину не как войну царя против удельной аристократии. Напротив, он считает, что Иван Грозный был заодно с боярами-землевладельцами. При их помощи царь вёл войну против своего народа с единственной целью – расчистить почву для последующего закрепощения крестьян. По мнению Дубровского, Иван IV вовсе не был так талантлив и умён, как пытались представить его историки сталинской эпохи. Автор обвиняет их в намеренной подтасовке и искажении исторических фактов, свидетельствующих о личных качествах царя.

В 1964 году вышла книга А.А.Зимина «Опричнина Ивана Грозного». Зимин переработал огромное количество источников, поднял массу фактического материала, имевшего отношение к опричнине. Но его собственное мнение буквально утонуло в обилии имён, графиков, чисел и солидной фактологии. Столь характерные для его предшественников однозначные выводы в работе историка практически отсутствуют. Со многими оговорками Зимин соглашается с тем, что большая часть кровопролития и преступлений опричников были бесполезными. Однако «объективно» содержание опричнины в его глазах пока ещё выглядит прогрессивным: первоначальная мысль Грозного была верной, а потом всё испортили сами опричники, выродившиеся в бандитов и грабителей.

Книга Зимина была написана во время правления Хрущёва, и поэтому автор пытается удовлетворить обе стороны спора. Однако в конце жизни А. А. Зимин пересмотрел свои взгляды в сторону сугубо отрицательной оценки опричнины, видя в «кровавом зареве опричнины» крайнее проявление крепостнических и деспотических тенденций в противовес предбуржуазным.

Эти позиции развили его ученик В. Б. Кобрин и ученик последнего А. Л. Юрганов. Опираясь на конкретные исследования, начавшиеся еще до войны и проведённые С. Б. Веселовским и А. А. Зиминым (и продолженные В. Б. Кобриным), они показали, что теория С.Ф.Платонова о разгроме в результате опричнины вотчинного землевладения — ни что иное, как исторический миф.

Критика концепции Платонова

Ещё в 1910-1920-х годах начались исследования колоссального комплекса материалов, формально, казалось бы, далёких от проблем опричнины. Историками было изучено огромное количество писцовых книг, где фиксировались земельные наделы и крупных землевладельцев, и служилых людей. Это были в полном смысле слова учётные бухгалтерские записи того времени.

И чем больше материалов, связанных с землевладением, вводилось в научный оборот в 1930-60-е годы, тем интереснее становилась картина. Оказалось, что крупное землевладение в результате опричнины никак не пострадало. Фактически в конце XVI века оно сохранилось почти таким же, каким было до опричнины. Оказалось также, что в те земли, которые отходили именно в опричнину, попадали зачастую территории, населённые служилыми людьми, у которых не было больших наделов. Например, территория Суздальского княжества была почти сплошь заселена служилыми людьми, богатых землевладельцев там было очень мало. Более того, по писцовым книгам часто оказывалось, что многие опричники, якобы получившие свои имения в Подмосковье за службу царю, и до этого были их владельцами. Просто в 1565-72 годах мелкие землевладельцы автоматически попали в число опричников, т.к. государь объявил эти земли опричными.

Все эти данные совершенно расходились с тем, что высказал С. Ф. Платонов, который не обрабатывал писцовых книг, не знал статистики и практически не пользовался источниками, носившими массовый характер.

Вскоре был вскрыт ещё один источник, который Платонов тоже не анализировал детально,— знаменитые синодики. Они содержат списки людей, убитых и замученных по приказу царя Ивана. В основном они умерли или были казнены и замучены без покаяния и причастия, следовательно, царь был грешен в том, что они умерли не по-христиански. Эти синодики рассылались по монастырям для поминовения.

С. Б. Веселовский подробно проанализировал синодики и пришёл к однозначному выводу: невозможно говорить о том, что в период опричного террора погибали в основном крупные землевладельцы. Да, бесспорно, казнили бояр, членов их семей, но кроме них погибло невероятное количество служилых людей. Погибали лица духовного сословия абсолютно всех рангов, люди, которые были на государевой службе в приказах, военачальники, мелкие чиновники, простые ратники. Наконец, погибло невероятное количество обывателей — городских, посадских людей, тех, кто населял деревни и сёла на территории тех или иных вотчин и поместий. По подсчетам С. Б. Веселовского, на одного боярина или человека из Государева двора приходилось три-четыре рядовых землевладельца, а на одного служилого человека — десяток простолюдинов. Следовательно, утверждение о том, что террор носил избирательный характер и был направлен только против боярской верхушки – в корне неверно.

В 1940-е годы С.Б.Веселовский писал свою книгу «Очерки по истории опричнины» «в стол», т.к. опубликовать её при современном тиране было совершенно невозможно. Историк умер в 1952 году, но его выводы и наработки по проблеме опричнины не были забыты и активно использовались в критике концепции С.Ф.Платонова и его последователей.

Ещё одна серьёзная ошибка С.Ф.Платонова заключалась в том, что он полагал, будто бы бояре обладали колоссальными вотчинами, которые включали в себя части прежних княжеств. Тем самым сохранялась опасность сепаратизма – т.е. восстановления того или иного княжения. В качестве подтверждения Платонов приводит тот факт, что во время болезни Ивана IV в 1553 году возможным претендентом на престол выступал удельный князь Владимир Старицкий – крупный землевладелец и близкий родственник царя.

Обращение к материалам писцовых книг показало, что бояре имели свои земли в разных, как сейчас бы сказали, областях, а тогда уделах. Боярам приходилось служить в разных местах, потому и землю они при случае прикупали (или она им давалась) там, где служили. Один и тот же человек часто имел земли и в нижегородской, и в суздальской, и в московской земле, т.е. не был привязан конкретно к какому-то определённому месту. О том, чтобы как-то отделиться, избежать процесса централизации, речи не шло, потому что даже самые крупные землевладельцы не могли собрать свои земли воедино и противопоставить свою власть власти великого государя. Процесс централизации государства был вполне объективен, и говорить о том, что боярская аристократия ему активно препятствовала, нет никаких оснований.

Благодаря исследованию источников, выяснилось, что сам постулат о сопротивлении боярства и потомков удельных князей централизации — чисто спекулятивная конструкция, выведенная из теоретических аналогий между социальным строем России и Западной Европой эпохи феодализма и абсолютизма. Никаких прямых оснований для таких утверждений источники не дают. Постулирование же широкомасштабных «боярских заговоров» в эпоху Ивана Грозного основывается на утверждениях, исходящих только от самого Грозного.

Единственными землями, которые могли в XVI веке претендовать на «отход» от единого государства, были Новгород и Псков. В случае отделения от Москвы в условиях Ливонской войны они не смогли бы сохранить самостоятельность, и неизбежно были бы захвачены противниками московского государя. Поэтому Зимин и Кобрин считают поход Ивана IV на Новгород исторически оправданным и осуждают лишь методы борьбы царя с потенциальными сепаратистами.

Новая концепция осмысления такого явления как опричнина, созданная Зиминым, Кобриным и их последователями, построена на доказательстве того, что опричнина объективно разрешала (хотя и варварскими методами) некоторые насущные задачи, а именно: усиление централизации, уничтожение остатков удельной системы и самостоятельности церкви. Но опричнина была, прежде всего, орудием установления личной деспотической власти Ивана Грозного. Развязанный им террор носил общенациональный характер, был вызван исключительно страхом царя за своё положение («бей своих, чтоб чужие боялись») и не имел никакой «высокой» политической цели или социальной подоплёки.

Небезынтересна и точка зрения советского историка Д.Аля (Альшица), уже в 2000-е годы высказавшего мнение о том, что террор Ивана Грозного имел целью тотальное подчинение всех и вся единой власти самодержавного монарха. Уничтожались все, кто лично не доказал свою преданность государю; уничтожалась независимость церкви; уничтожен был экономически независимый торговый Новгород, подчинено купечество и т.д. Таким образом, Иван Грозный хотел не сказать, подобно Людовику XIV, а действенными мерами доказать всем своим современникам, что «государство это я». Опричнина выступала в качестве государственного института защиты монарха, его личной гвардии.

Эта концепция на какое-то время устроила научное сообщество. Однако тенденции к новой реабилитации Ивана Грозного и даже к созданию его нового культа в полной мере получили развитие в последующей историографии. Например, в статье в Большой Советской Энциклопедии (1972) при наличии определённой двойственности в оценке, положительные качества Ивана Грозного явно преувеличиваются, а отрицательные — преуменьшаются.

Постсоветский взгляд на опричнину

С началом «перестройки» и новой антисталинской кампании в СМИ, Грозный и опричнина вновь подверглись осуждению и сравнению с периодом сталинских репрессий. В этот период переоценка исторических событий, в том числе и опричины, вылилась в основном не в научные исследования, а в популистские рассуждения на страницах центральных газет и журналов.

Сотрудники НКВД и других силовых ведомств (так называемые «особисты») в газетных публикациях теперь не именовались иначе, чем «опричники», террор XVI века напрямую связывался с «ежовщиной» 1930-х, словно всё это было только вчера. «История повторяется» - эту странную, ничем не подтверждённую истину твердили и политики, и парламентарии, и писатели, и даже весьма уважаемые учёные, склонные вновь и вновь проводить исторические параллели Грозный-Сталин, Малюта Скуратов – Берия и т.д. и т.п.

Малюта Скуратов и Иван Грозный в исполнении Юрия Кузнецова и Петра Мамонова, фильм П. Лунгина «Царь», 2009
Малюта Скуратов и Иван Грозный
в исполнении Юрия Кузнецова и Петра Мамонова,
фильм П. Лунгина «Царь», 2009

Отношение к опричнине и личности самого Ивана Грозного сегодня можно назвать «лакмусовой бумажкой» политического положения в нашей стране. В периоды либерализации общественной и государственной жизни в России, за которыми, как правило, следует сепаратистский «парад суверенитетов», безвластье, смена системы ценностей – Иван Грозный воспринимается как кровавый тиран и самодур. Устав от анархии и вседозволенности, общество вновь готово мечтать о «сильной руке», возрождении государственности, и даже стабильной тирании в духе Грозного, Сталина, да кого угодно...

Сегодня не только в обществе, но и в научных кругах вновь отчётливо прослеживается тенденция «апологизации» Сталина как великого государственного деятеля. С телеэкранов и страниц прессы нам вновь упорно пытаются доказать, что Иосиф Джугашвили создал великую державу, которая выиграла войну, строила ракеты, перекрыла Енисей и даже в области балета была впереди планеты всей. А сажали и стреляли в 1930—50-е годы только тех, кого надо было сажать и стрелять – бывших царских чиновников и офицеров, шпионов и диссидентов всех мастей. Вспомним, что примерно того же мнения придерживался и академик С.Ф.Платонов в отношении опричнины Ивана Грозного и «избирательности» его террора. Однако сам академик уже в 1929 году попал в число жертв современной ему ипостаси опричнины – ОГПУ, умер в ссылке, и его имя надолго было вычеркнуто из истории отечественной исторической науки.

По материалам:

  1. А.Л. Дворкин Образ Ивана Грозного в советской историографии

  2. Веселовский С.Б. Царь Иван Грозный в работах писателей и историков. Три статьи. – М.,1999

  3. Платонов С.Ф. Иван Грозный. – Петербург: Брокгауз и Ефрон, 1923

  4. Энциклопедия истории России


Идея, дизайн и движок сайта: Вадим Третьяков
Исторический консультант и литературный редактор: Елена Широкова